Satel: охранно -пожарная сигнализация для офисов и коттеджей. ПКП ...

Разделение властей: мифологические корни.

 

 

В незапамятные времена, среди индоевропейских и некоторых других народов возникла конструктивная традиция «сосуществования» жрецов и воинов, которая в христианской Западной Европе переросла в разделение светской  и духовной властей.

Данное разделение имело важные последствия. В Европе духовная власть противостояла светской, а в Японии блестящий императорский двор (император, к тому же был верховным жрецом традиционной религии синто) оппонировал военным диктаторам

В своей статье «Японский оксюморон» палеонтолог и фантаст Кирилл Еськов довольно справедливо говорит о возникновении специфического японского уклада, со значительной ролью личности (что отличает страну Восходящего солнца от ближайших соседей), как о результате воздействия этого самого разделения властей.

Правда, элементы попыток полностью подчинить духовное начало светскому неоднократно присутствовали и на Западе, и в Стране Восходящего солнца. Еще в языческие времена, римский император (в основе своей – верховный главнокомандующий) приобрел и звание великого понтифика (верховного жреца).

Далее римские правители активно пытались создать культ божественного императора. Но эти усилия не были приняты обществом, и прекратились после христианизации (и в западной, и в восточной половинах империи).

В образовавшихся европейских королевствах, однако, некоторый культ священного монарха, наделенного магической силой, удалось создать.

Но эта тенденция не смогла стать доминирующей и средневековые императоры «Священной римской империи германской нации» проиграли борьбу папству.

В отличие от индоевропейских народов, у которых доминировало разделение власти на светскую и духовную, народы Ближнего Востока тяготели к модели, подразумевающей слияние функций царя и первосвященника в единой персоне. Такая модель имеет корни уже в культуре Древней Месопотамии.

Интересно, что в условиях Византии были во многом заимствованы именно восточные традиции. Возник так называемый «цезарепапизм», подразумевавший де факто подчинение патриарха императору. Но и западные, индоевропейские основы не были полностью изжиты – дуализм продолжал сохраняться, хотя и в усеченном виде.

Схема, подобная византийской, утвердилась и на Руси после ее крещения. Особенно усилилась роль светского правителя в постмонгольскую эпоху. Более того, в отличие от Византии, фигура Великого князя московского приобрела ярко выраженный сакральный характер.

 

В странах ислама развитие пошло по иному пути. Халиф – преемник пророка совмещал в своей персоне черты императора и папы (первосвященника). Однако, со временем, вследствие ряда политических коллизий он потерял светскую власть. А позднее пресеклась и сама династия аббасидских халифов и власть в странах мусульманского Востока окончательно стала светской.

Появилась фигура «эмира» - светского правителя и военачальника. В отличие от западноевропейских королей, она не имела никакого сакрального значения. Власть эмира покоилась только на силе, и с ее потерей правитель терял свою должность, и, как правило – жизнь.

Та же самая ситуация фактически существует на современном Ближнем Востоке, с той лишь разницей, что место эмиров там, в большинстве случаев, заняли президенты (фактически – диктаторы). Власть такого президента обычно опирается на армию и бюрократию, и ей противостоит достаточно серьезная оппозиция в лице среднего класса и духовных лидеров.

Здесь следует отметить, что ближневосточная концепция власти соответствует у индоевропейцев периоду господства племенной общины – сообщества свободных людей, готовых с оружием в руках защищать свой социум. Религиозным символом такого коллектива являлся Бог Ясного Неба, обладающий ярко выраженными психологическими чертами «отцовства».

Затем, как известно, индоевропейские народы пошли по пути сословного расслоения и выделения аристократии (в Индии – кшатрии) – воинов на боевых колесницах, вооруженных дорогостоящим бронзовым оружием.

Идеалы данного новообразованного сословия нашли свое яркое символическое воплощение в типе Бога Грома, выдвинув его на главное место в пантеоне.

Но, параллельно, происходило развитие сословия жрецов и их Бога Земных Сил. Отсюда – и разделение властей.

Позже всех оформился культ Божественного Героя, выражавшего идеалы нарождающейся царской власти. Вот в данном-то типе и была предпринята попытка слияния светской и духовной функций, выразившаяся в «обожествлении» римских императоров и западноевропейских монархов.

В средневековье она выразилась в борьбе императоров священной римской империи германской нации, а позднее – французских и английских королей с папством. Но это была не просто борьба, но и сложное взаимодействие, проходившее в рамках единой культурно-полиической системы. Ибо, уже сформировавшееся на западе жесткое сословное деление резко ограничивало возможности монархов, и, объективно – играло на руку папам («кшатрии и брахманы нужны друг другу»).

Страны же Востока (не только Ближнего, но и Дальнего) перешли от общинного устройства непосредственно к царской власти, большей частью минуя аристократическую стадию. Причины данного явления могли бы быть найдены в условиях жизни на берегах великих рек – Нила, Тигра и Евфрата, Инда, Хуанхэ и Янцзы, Меконга, подразумевающих жесткую централизацию власти в целях проведения масштабных ирригационных работ. Феодальная раздробленность имела бы здесь пагубные последствия. И, когда она периодически наступала Древнем Египте, Месопотамии, Китае, то, как правило, быстро преодолевалась благодаря синергийным усилиям различных социальных групп.

 

Алексей Фанталов.

 

Индоевропейское мифологическое ядро.

Теории мифологии.

Социо-культурные детерминанты основных мифологических типов.

Индоевропейские боги в историческом аспекте.

 

Меню